Игра ведётся в альтернативной сериалу вселенной, всё идёт кувырком, и никто понятия не имеет, что предпринять, чтобы история, наконец-то, пошла своим чередом. Запрыгивайте в будку, пока не поздно!
Из далёких глубин космоса, из самых абсурдных уголков Вселенной вас приветствуем мы, люди, которые любят Доктора Кто во всех его великолепных проявлениях и которые хотят в него играть! Маятник качается, Алиса падает в кроличью нору, законы времени снова нарушаются, в чьи-то головы снова заползают концептуальные сущности, гусеницы потягивают кальян, а у воронов и письменных столов не находится ничего общего... Или, всё-таки? Давайте отправимся в путешествие вместе!
It was a hot morning in the Master's California residence. He woke up all sweaty and exhausted. He tried switching on all his conditioning units, but... Читать дальше

DW: CHASING RABBITS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DW: CHASING RABBITS » шесть пятниц на неделе » It's raining man


It's raining man

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

IT'S RAINING MAN
Homunculette, Eleventh Doctor

https://img-fotki.yandex.ru/get/177902/427153580.1/0_1fcc82_5413c6e3_L.jpg
2013 год, Санкт-Петербург, недалеко от Дворцовой площади

Однажды на одного весьма угрюмого господина прямо с неба упал слишком счастливый человек.

Дополнительно

[здесь играет песня про Распутина или Рашен Герл, как вам удобнее]

+2

2

Невозможная девчонка.
Как она могла выжить? И нет, если уж на то пошло, как она умудрилась умереть? Это ведь были те же слова, те же самые слова, сказанные мне Освин в Изоляторе далеков, здесь точно не могло быть никакой ошибки. "Беги, умный мальчик, и помни" - но что я должен был помнить? Что? Ее последние слова? Обстоятельства ее - теперь уже двух - смертей? Что это за парадокс и откуда у этого парадокса растут ноги?
Конечно, я должен был разобраться с этим - кто, если не я, в конце концов, Галлифрея уже давно больше нет, и никто во всей этой Вселенной не озаботится ее правильным ходом. Я - единственный, на ком держатся законы времени, а я однажды уже пытался их нарушить - одного раза хватило, спасибо, твердо понял, чего делать не стоит ни в коем случае. Иначе мне хватило бы сил прорвать оборону Нью-Йорка двадцатых и вытащить оттуда моих спутников.
Мою семью.
Но что было, то прошло, верно? Теперь передо мной очередная загадка - загадка, явно попирающая собой все законы времени, наследования и что еще можно придумать. Я мог бы решить, что Освин в далеком будущем - это потомок мисс Освальд, но ведь у нее не было детей. И эта фраза... И даже обстоятельства смерти! Не бывает таких совпадений, не бывает таких потомков. Это была она, оба раза, одна и та же девушка, и оба раза она спасла меня!
Это я должен был помнить? Что она спасла меня? Если так, то в следующий раз я просто не дам ей умереть. Спасу ее сам, я обязан. А потом мы уже вместе выясним, что происходит и что она из себя представляет. Для начала она должна хотя бы не умереть, на первое время мне этого будет вполне достаточно.
ТАРДИС двигается с места впервые за много лет, и я чувствую, что ей это приносит невероятное удовольствие. Мне тоже, и я не собираюсь скрывать этого, задорно хохочу в окружающее меня пространство, не выстраивая никаких координат и отдаваясь на волю рандома - я ведь понятия не имею, где мне удастся встретить ее еще раз. Опять далекое будущее? Или недавнее прошлое? Или совсем другая планета, интересно, она всегда именно человек или может быть другой расы? Я ведь даже примерно не понимаю, где искать, но долгое сидение на облаке заставляет шевелиться, делать хоть что-то, я в своем унылом сумасшедшем трауре забыл, каково это - быть самим собой. Конечно, тогда я думал, что все делаю правильно...
Если честно, я до сих пор так думаю. Но кому-то в этой Вселенной нужна помощь - и я не могу проигнорировать такой открытый крик о помощи, как вторая смерть подряд. Хотя это даже звучит глупо.
ТАРДИС начинает трясти еще сильнее. Где-то вдалеке начинает звучать монастырский колокол, и я в панике оглядываюсь на почти бесконечные коридоры своей бессменной спутницы, пытаясь понять, что это означает. Монастырский колокол - это опасность, всегда опасность, очень плохо, когда он начинает звонить. Ничто извне не может причинить ТАРДИС вреда, но существуют структуры, которые вполне могут сделать это изнутри. Некоторые существа. Неправильные таймлайны. Или...
Или что-то из временного вихря.
Похолодев, я попытался подтянуть к себе сканер, но из-за страшного шума и тряски у меня ничего не вышло. Может быть, что-то поймало нас прямо во временном вихре? Это было маловероятно, но возможно, особенно учитывая, скольких своих врагов я по глупости туда сбросил. Конечно, я те моменты я думал, что с ними навсегда покончено, но кто знает, кто из них может выжить в таких условиях. Даже я сам этого не знал.
Неожиданно тряска прекратилась. Ноги, бывшие до этого под каким-то невообразимым углом, наконец, подкосились, и я рухнул на пол, почти сразу подскакивая и хмуро разглядывая консоль. На сканере виднелся какой-то город - совершенно обычный земной город, судя по всему. Ничего необычного, жуткого или пугающего.
- Все в порядке, - сказал я с меньшей уверенностью, чем хотелось бы, и осторожно похлопал по консоли. - Схожу посмотрю, что снаружи.
Я вышел на улицу в своем новеньком пальто, сияя улыбкой, и сразу же с размаху врезался в какого-то человека.
- Простите, - лучезарно улыбаясь, сказал я. - Это же Санкт-Петербург, да? Одна из двух бессменных столиц России?

+2

3

«Хочу домой» — подумалось Гомункулету.
Но дома не было. А когда он был, то желание вернуться, впрочем, никогда не досаждало его. Ведь на Родине его ждали, как всегда, чудовищные новости, отсутствие спасения и надежд на будущее. Единственное место, где он мог ненадолго прийти в себя и почувствовать сравнительную безопасность, была Мари. И сейчас её не было рядом. Был другой город, с другими людьми, говорившими со странным сильным акцентом, которых Гомункулет не понимал. Накрапывал дождь.
Он поднял взгляд к низкому сизому небу и вздохнул. В рот залетела капля, и Гомункулет немедленно закашлялся. Окружающие безучастно проходили мимо, никому не было дела до странного человека в мятом костюме, который хватался за горло и хрипел. Впрочем, вскоре он прокашлялся и ещё раз осмотрелся.
Это был странный город. Он никогда прежде не бывал тут, и на несколько секунд ему показалось, будто Саббат отправил его на несколько столетий назад, в недалёкое прошлое, где земная архитектура ещё могла похвастаться хоть чем-то, а люди не знали о космосе, прикованные к своей планете.
Однако, вскоре он разглядел автомобили и гаджеты в человеческих руках, увидел линии электропередач, а затем над его макушкой, шумно крутя лопастями, пролетел вертолет. Из громкоговорителей доносилась странная музыка. А те, кого он принял за жителей прошлого века, оказались ряжеными актёрами, предлагающими туристам фото за деньги. На лице Гомункулета поселилась такая недовольная мина, что некий усатый господин, пытающийся сойти за одного из русских императоров, сделал широкий крюк вокруг Гомункулета, подозрительно на того косясь, и затем привязался к небольшой группе азиатских туристов.
Гомункулет сгорбился и вздохнул. Наверное, стоило остаться в Индии. Мог бы устроиться куда-нибудь переводчиком и тихо ожидать возвращения Мари. А теперь ей будет куда труднее отыскать его. Ведь она всё ещё жива, иначе быть не могло. Он поверит в обратное, только когда увидит доказательства. Возьмёт в руки её мертвое тело. Она сильная и выносливая, она справится и найдёт его. А ему следует до того момента не сбрендить окончательно и постараться больше не передвигаться межпространственным автостопом. Особенно, если тебя при этом сопровождают странные животные.
— Смотрите, куда идёте! — выпалил он, когда в него врезался какой-то мужчина. Люди здесь были довольно грубые и толкались локтями, а извинялись очень редко, и Гомункулет не мог больше вытерпеть. Он отшатнулся и взглянул на высокого молодого человека в длинном пальто.
А затем он увидел синюю будку позади него. Синюю будку, стоящую в центре площади, на которую больше никто не обращал внимания. Пелена гнева была готова застить его глаза с минуты на минуту. Так и есть. В этом и заключался план Саббата. Твою же галлифрейскую мать.
— У вас есть ТАРДИС, но вы понятия не имеете, где находитесь, — мрачно сказал он, сжав ладони в кулаки и исподлобья глянув на Доктора. — Я надеялся, что никогда больше не встречу вас. Вы — причина большинства моих несчастий, я совсем не рад вас видеть.

+2

4

Человека?
Человека?
На мгновение у меня перехватило дыхание, будто бы и нет у меня никакой обходной дыхательной системы, будто бы она всего одна, как у представителя человеческой расы, и что-то в ней дало сбой, закоротило, сломалось, и вот теперь я стою посреди одного из самых прекрасных городов Земли, улыбаясь как дурак и задыхаясь, потому что кислород в легкие не идет и, кажется, совершенно не собирается исправляться - плохой, плохой кислород! Нельзя так поступать с Повелителями Времени!
Но потом меня отпускает. Я улыбаюсь еще лучезарнее, не обращая совершенно никакого внимания на ворчание моего неожиданного собеседника, потому что - Рассилон, это просто невозможно. Спустя столько лет, счет перевалил уже за пару сотен, после уничтожения [горло снова перехватывает, оба сердца сковывают болью, тянущей, ноющей, но я отмахиваюсь от нее как от единственного надоевшего мне спутника] Галлифрея я ни разу не встречал другого Повелителя Времени - не считая Мастера, конечно, но Мастер, впервые за свою бесконечно долгую и полную ошибок жизнь, сделал правильный выбор. Парадоксально, что именно этот выбор отправил его прямиком в могилу, парадоксально, что я присутствовал при этом. Парадоксально, что я, обрекший на смерть родную планету, обрек на смерть и лучшего из моих врагов - когда-то друга, в таком бесконечно далеком прошлом, что и вспоминать даже стыдно.
Я вспоминаю то, что увидел в Пузырьковой Вселенной - десятки призывов о помощи, закодированных галлифрейских сообщений, руку своего старого друга, использовавшуюся совсем другим существом. Его буквально разобрали на органы, забавно, когда-то я думал, что это невозможно - что Повелители Времени по сути своей никогда не могут служить своим целям. Я был обречен на снятие этих розовых очков, но иногда я даже рад тому, что не всегда прав.
Как сейчас, например. Я хватаюсь за плечи Таймлорда напротив меня, кручу его в разные стороны, рассматривая и задорно улыбаясь - где ты от меня прятался? - а потом и вовсе обнимаю, крепко стискиваю в объятиях, не отпуская до тех пор, пока не станет совсем уж неловко - это только я такой страшный любитель обнимашек, большинство моих соотечественников относятся к тактильным контактам по-другому - и пускай, я уважаю их мнения, я бесконечно уважаю свободу каждого, кто остался жив.
Сколько их всего? Во мне неожиданно просыпается надежда - надежда, которая, как мне казалось, так давно была похоронена, что уже умерла, задохнулась в этом гробу, добротно сколоченном из стольких потерь и стольких неправильных решений - и моих, и чужих. Но я думаю о том, что Вселенная удивительна и потому прекрасна, и кто знает, по каким причинам я их еще не нашел. И сколько из них действительно существуют, сколько из них избежало того жуткого дня, когда мне...
Когда мне пришлось закончить Войну своими силами.
- Не ворчи! - добродушно смеюсь я. - Я безумно рад тебя видеть, хотя, на самом деле, не помню, при каких условиях мы встречались. Я думал, что никто не выжил, но вот - Война окончена, а мы живы! Разве это не приносит радость?
Закрывая глаза на целую планету убитых и обреченных, закрывая глаза на все ужасы, которые им пришлось пережить, закрывая глаза на то, что именно мне выпал жребий сделать то, что необходимо было сделать - пряча все за огромным полотном широкой улыбки, крепкого объятия и абсолютного счастья, что я наконец-то в этой Вселенной не один. Я никогда особенно не мог сдружиться с другими представителями своей расы - слишком мне претил традиционный строй жизни Галлифрея, но все же это была моя Родина. И каждый из выживших обладал величайшей ценностью - не потому что принадлежал теперь почти исчезнувшему виду, а потому что был тем, кто мог меня понять. Вольно или невольно был частью моей семьи - обладателем тех же знаний, того же воспитания (которое мне, впрочем, удалось отринуть). Может быть, это в какой-то степени умаляло то, что я сделал, то, что я должен был сделать. Может быть, это был мой шанс исправить все, что я натворил. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться.

+1

5

Гомункулет скорее пожелал бы себе провалиться на месте прямо сейчас; оказаться рассыпанным на миллионы атомов, быть стёртым из этого и без того скрюченного континуума; всяко лучше, чем оказаться стиснутым очевидным недоброжелателем. От возмущения у него перехватило дыхание, и Гомункулет мог лишь издавать короткие выдохи, полные негодования и агрессивно шевелить пальцами на руках, покуда его трясли, трогали и обнимали. Как он вообще позволил себе это. Почему он такой бесцеремонный. Он не принимал эти знаки Доктора как символ радости и уважения; напротив, Гомункулету казалось, что прямо сейчас над ним совершенно наглым образом издевались и потешались.
Наконец, Доктор выпустил Гомункулета из своих удушливых объятий, и тот, взъерошенный и мелко дрожащий, уставился на обладателя синей телефонной будки всепрожигающим ненавистным взором. Его ноздри широко раздувались от чужеземного воздуха, а уши покраснели. Он чувствовал, как в голове гудело, а фигура предателя в пальто то и дело становилась размытой. Гомункулет был на грани истерики.
— Ты… ты… — Гомункулет прищурился и выпрямился, будто готовый вот-вот наброситься на Доктора с кулаками, — ты, ренегат чёртов, ты даже не представляешь, через что мы прошли, верно? Ты даже мёртвый приносишь только беды! Я потерял… спутницу. Из-за тебя. Я не знаю, где она. А вот твоя, гляжу, в порядке. Многое пережила, правда? Забавно, что у неё нет мозгов и ножек, чтобы назвать тебя вором и сбежать куда подальше.
Дождь пошёл сильнее, а через мгновение превратился в настоящий ливень. По лицу Гомункулета текла вода, а с носа лился крошечный ручеёк. Но ему было всё равно; он не чувствовал себя комфортно и спокойно уже так давно, что холодная вода, льющаяся с неба и грозившая промочить весь его костюм до нитки, совсем его не беспокоила. Внутри него пылал пожар гнева, и потушить его он мог только одним способом.
Громко всхлипнув, Гомункулет тряхнул головой и бросился на Доктора, схватив того за грудки длинными пальцами. Он понятия не имел, насколько силён Доктор в этом своём высоком теле с квадратным подбородком, но он уже совсем не мог контролировать себя, чтобы хотя бы на секунду предположить, что он — один, и сейчас его совсем никто не защитит.
Теперь пришла очередь Гомункулета трясти Доктора изо всех сил, какие у него только были.
— Ты думаешь, что ты был один? Ты, таскающий за собой глупых девиц? Ты, с ТАРДИС? У меня не осталось никого, — Гомункулет почти не мог кричать из-за слов, застревавших в горле, поэтому он низко хрипел, глядя Доктору прямо в глаза. — Ты! Ты виноват! Ты стёр таймлайн, вмешался в войну, это преступление! Неважно, что творится на Галлифрее сейчас, я, как агент, арестую тебя и ты предстанешь перед судом! Ты заплатишь!
Наконец, силы покинули Гомункулета, как воля оставляет тех, кто совсем потерял надежду. Он ослабил хватку и некоторое время молча продолжал держать Доктора за лацканы, опустив голову. Он в самом деле не знал, что ему делать. На некоторое время боль оставила его, и теперь он чувствовал только сосущую пустоту где-то между его двух сердец.
Он опустил руки и сделал шаг назад, глядя Доктору в лицо, ловя каждое его движение. Он точно захочет сбежать. Как всегда.

Отредактировано Homunculette (2018-06-21 17:19:19)

+3


Вы здесь » DW: CHASING RABBITS » шесть пятниц на неделе » It's raining man


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC